В сентябре 1834 г. Кострома готовилась принять гостя – императора Николая Павловича. Костромичи никогда не забывали, что именно здесь, в стенах Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря юный Михаил Феодорович Романов узнал об избрании его Земским собором на царство. Перед приездом императора созвано было чрезвычайное губернское дворянское собрание, на котором обсуждался вопрос об увековечении события 1613 г. Дворяне высказали предложение о необходимости сооружения в Костроме памятника родоначальнику царствующего дома Романовых.
Вечером 7 октября 1834 г. Николай I в открытой коляске подъехал к Свято-Троицкому Ипатьевскому монастырю. Осмотром монастыря начался его монарший визит в Кострому.
Костромские дворяне постановили сообщить о своем желании императору через посредничество начальника III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и шефа Отдельного корпуса жандармов Александра Христофоровича Бенкендорфа. В постановлении губернского дворянского собрания было записано: «Костромская губерния, отчина Романовых, первая внимала священному обету Михаила уврачевать язвы Отечества, нанесенные крамолами самозванца и завистью иноплеменников (…). Мысль увековечить сооружением памятников память великих не должна быть более сокрытою в сердце, и к проявлению оной в действие нет благоприятнейшей минуты, как при настоящем всерадостнейшем и счастливейшем случае высочайшего посещения града нашего (…) великим потомком Михаила Феодоровича»[1].
Каков должен быть памятник, дворянство еще не знало и полагалось на волю государя. Первоначально памятник царю Михаилу Феодоровичу Романову предполагалось поставить в Ипатьевском монастыре.
8 октября 1834 г. записка костромского дворянства была передана императору. 15 декабря того же года министр внутренних дел статс-секретарь Дмитрий Николаевич Блудов направил в Кострому письмо.
Из губернского дворянского депутатского собрания письмо было разослано в копиях уездным предводителям дворянства. В письме сообщалось, что государь дает «всемилостивейшее свое соизволение» на сооружение памятника, но на утверждение его, просьба дворян должна быть подана не прежде, чем будет собрана необходимая сумма и составлен будет план и фасад его[2].
Примерно в то же время (1834 или 1835 г.) возникла идея о сооружении памятника крестьянину Ивану Сусанину, как спасителю юного царя Михаила Романова. Подвиг Сусанина окутан многими легендами. Никто не знает точно, что произошло зимой 1613 г., как именно и почему погиб крестьянин из вотчины Романовых.
Общий смысл сказаний, передаваемых в течение многих лет изустно, был таков: в 1613 г., когда инокиня Марфа (Ксения Ивановна, урожденная Шестова, в замужестве Романова) с сыном Михаилом Феодоровичем проживали в Костромской вотчине своей – в селе Домнине, отряд, состоявший «из польских и литовских людей», пришел в Костромской уезд, чтобы захватить Михаила, уже нареченного в Москве царем. Предводители вражеского отряда знали, что Романовы живут в Домнине, но не знали точную дорогу к этому селу. Кто-то указал им на Сусанина, которого они схватили и приказали проводить их к Михаилу.
Сусанин повиновался и повел их, но не в Домнино, а в противоположную сторону – к селу Исупову, в Домнино же послал своего зятя, Богдана Сабинина, с извещением о грозящей опасности и с советом ехать немедленно в Ипатьевский монастырь, что под Костромой. Сусанин умышленно водил отряд по соседним лесам и Исуповскому болоту целую ночь и утро следующего дня. Разозленные враги подвергли проводника жестоким пыткам, и, не получив нужного ответа, убили его.
Спустя несколько лет, в 1619 г., во время паломничества своего в Макарьево-Унженский монастырь Михаил Романов, по совету матери выдал зятю Ивана Сусанина, Богдану Собинину, жалованную грамоту. В последующие царствия привилегии потомков Сусанина подтверждались. Потомки Ивана Сусанина назывались коробовскими белопашцами и пользовались многими привилегиями вплоть до 1917 г.
Воспроизводим текст по жалованной грамоте 7141 г. (1633), переписанной на имя царей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича в 1691 г.:
«Божиею милостию, мы, Великий Государь Царь и Великий князь Михайло Феодорович всея Руссии Самодержец пожаловали есмя Костромского уезда нашего села Домнина крестьянина Богдашка Сабинина за службу к нам, и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина. Как Мы, Великий Государь Царь и Великий князь Михайло Федорович всея Руссии в прошлом, во 121 (1613) году, были на Костроме, и в те поры приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, и тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина в те поры литовские люди изымали и его пытали про нас, Великого государя царя и Великого князя Михайла Феодоровича всея Руссии, где Мы в то время были. И он, Иван, ведая про нас, Великого Государя, не сказал. И литовские люди замучили его до смерти.
И Мы, Великий Государь Царь и Великий князь Михайло Феодорович всея Руссии, пожаловали того Богдашка за тестя его Ивана Сусанина к нам службу и за кровь, в Костромском уезде Нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревнищ, на чем он, Богдашка, жил, полторы чети выти земли велели обелить, и жить ему в той деревне безданно. (…)»[3].
В июне 1835 г. из Костромы в министерство внутренних дел было направлено ходатайство о позволении установить будущий памятник Михаилу Романову не в монастыре, а «в самом городе Костроме». В октябре 1835 г. министр писал исправляющему должность губернского предводителя дворянства: «в удовлетворении такового ходатайства представляется ныне затруднение» по причине того, что ранее принятое решение уже было доложено государю и, кроме того, дворянство не сумело объяснить причину такой перемены. Завершалось письмо словами: «Притом, лучшая площадь в Костроме, по Высочайшему повелению назначена уже местом для сооружения памятника Ивану Сусанину с наименованием Сусанинская»[4].
В январе следующего года из губернского дворянского собрания уездным предводителям дворянства направлены были письма с «покорнейшим» прошением «открыть подписку на добровольные приношения»[5], которые пойдут на сооружение памятника Михаилу Феодоровичу. Величина взноса зависела от количества крестьян у дворянина – не менее 50 копеек за каждую ревизскую душу[6]. Так же по усердию своему дворянин мог сделать большее пожертвование «по мере собственных достатков»[7]. Решение это встретило некоторое затруднение, так как много было владельцев малолетних, немалое количество проживало вдалеке от своих имений, в том числе и заграницей. Взносы же должны были действительно быть добровольными, об этом требовал отчета министр внутренних дел у губернатора Александра Григорьевича Приклонского[8].
Пожертвования приходили не только из Костромской губернии, но и из других мест империи. Известно, что светлейший князь Ливен Христофор Андреевич, сопровождавший в 1838 г. наследника престола Александра Николаевича в заграничном путешествии, передал на сооружение памятника Михаилу Романову 10 тысяч рублей ассигнациями[9].
Имена жертвователей и величину вклада в 1838 г. публиковала газета «Костромские губернские ведомости»[10], которая в этом году и была открыта. Жертвовали деньги не только дворяне, но и представители других сословий, в том числе, крестьяне.
Особое мнение о том, каким должен быть памятник родоначальнику рода Романовых, было у галичского помещика – российского писателя, издателя, журналиста и редактора, художника и дипломата Павла Петровича Свиньина. Он считал, что Ипатьевский монастырь – уже сам по себе лучший памятник событию, происшедшему в нем. Он предложил создать в обители инвалидный дом для престарелых и раненых воинов Костромской губернии. И это будет вызывать «слезы благодарности и искренние благословения» [11]. Но идея его не нашла единодушного отклика в сердцах дворян. Было также высказано предложение о создании «корпуса Романова» для обучения детей беднейших дворян[12].
Для руководства сбором денег созданы были Комитет о сооружении в Костроме памятника Сусанину и Комитет по сооружению памятника царю Михаилу Феодоровичу Романову.
На просьбу костромского дворянства об объявлении «подписки добровольных на памятник приношений по всему государству» и об объявлении конкурса в Императорской академии художеств на проект памятника в том же 1836 г., император согласием не ответил. Его ответ был таков: «Оставить это до времени»[13].
В апреле 1838 г. на рассмотрение Николая I был представлен проект памятника, составленный в мастерской Академии художеств ректором скульптуры Василием Ивановичем Демут-Малиновским.
В проекте были соединены образы юного Михаила Феодоровича и крестьянина Ивана Сусанина, изображен его подвиг. Император, рассмотрев проект, утвердил рисунок, «изображающий колонну, на которой возвышается бюст царя Михаила Феодоровича, у подножия – фигура молящегося Сусанина. А в барельефе – обстоятельства его смерти». Кроме того, государь распорядился, соединив суммы, собираемые на два памятника, установить один.
Вот как описывался будущий памятник: «состоит из гранитной полированной колонны на таковом же пьедестале с помещением наверху колонны бронзового бюста царя Михаила, а у подножия – изображение Сусанина, молящегося на коленях. И на пьедестале: с одной стороны – бронзового барельефа, и с трех – надписей»[14].
Небезынтересно посмотреть и на отклоненный проект, на котором Иван Сусанин изображен молящимся, коленопреклоненным у возвышения, на котором лежит порфира и царская корона.
Академия художеств заключила контракт с Демут-Малиновским стоимостью 103 600 рублей. При этом, 600 пудов меди выдавалась из казны. Фундамент же должен был быть устроен в Костроме под «непосредственным надзором губернского начальства».
Трехлетний срок, установленный контрактом, был нарушен. Демут-Малиновский просил разрешить изготовить медные части памятника не с помощью обычной отливки, а посредством гальванопластики: «Искусство сие доведено уже у нас до такой степени совершенства и исполняется столь согласно с моделью художника, что на производимых сим способом работах, видно все изящество лепки мастера, чего при обыкновенной отливке достигнуть невозможно»[15].
К июлю 1842 г. завершалась работа над бюстом Михаила Феодоровича. Статую Ивана Сусанина из глины скульптор планировал завершить к сентябрю 1842 г.
Началась подготовка отливки гальванопластикой остальных деталей: гербов Российской империи и города Костромы, баз и капителей. Срок их изготовления установил мастер гальванопластики Иоганн Август Гамбургер – март 1843 г.
Сочинение надписей на памятнике Академией наук доверено было адъюнкту Николаю Герасимовичу Устрялову, профессору русской истории петербургского университета, археографу. Он предложил два варианта, исходя из идеи самого памятника.
Если идея состоит в том, чтобы ознаменовать самоотвержение крестьянина, пожертвовавшего жизнью для спасения царя от убийц, Устрялов предлагал такую надпись на стороне, противоположной барельефу: «Ивану Сусанину благодарное потомство. 184… года». Год надлежало указать тот, в котором памятник будет установлен.
Если же памятник будет воздвигнут царю Михаилу Феодоровичу и поселянину Ивану Сусанину, историк предлагал иной вариант: надпись должна состоять из трех частей, размещенных на трех сторонах постамента. С правой стороны: «Ивану Сусанину», на задней стороне: «За Царя, спасителя Веры и Царства живот свой положившему», на третьей, левой стороне: «благодарное потомство. 184… года».
Конференция Академии наук посчитала второй вариант надписи более верным, но предложила весь текст, за исключением года, расположить на противоположной стороне от барельефа, а на двух других сторонах будут обозначены даты. На одной – «1613 год», а на другой, год сооружения памятника – «184… год». С эти согласился и министр народного просвещения граф Сергей Семенович Уваров[16].
Между тем, в Костроме провели исследование грунта на Сусанинской площади, при этом, «материк в глубину на 4,5 аршина найден твердым и сухим». Управляющий министерством внутренних дел генерал адъютант А.Г. Строганов в июле 1841 г. извещал костромского губернатора Николая Ивановича Жукова о том, что для выгрузки с судов камней, которые будут привезены для строительства фундамента, возможно, потребуется построить «особую прочную пристань», так как вес некоторых камней достигает до 4 пудов. Смету же на устройство фундамента нужно было немедленно отправить в Петербург, «ибо памятник уже почти совсем готов, и отправление его на место останавливается единственно за неимение фундамента»[17].
В 1842 г. комиссия проектов и смет министерства путей сообщения и публичных зданийодобрила строительство фундамента «из кирпича железного вида»[18].
С открытием навигации 1843 г. гранитные части памятника должны были быть отправлены в Кострому для установки[19]. 2 августа этого же года, при стечении народа, среди Сусанинской площади был заложен бут. Выемка земли для основания памятника была сделана в 13 квадратных аршин и 4,5 аршина глубины. В 10 с половиной часов утра из Успенского собора к месту закладки направился крестный ход с Феодоровским образом Божией Матери.
После молебна с водосвятием, совершенного епископом Костромским и Галичским Виталием (Щепотовым), было возглашено многолетие императору Николаю I и всему царствующему дому. Затем, преосвященный Виталий, костромской губернатор тайный советник Н.И. Жуков, губернский предводитель С.Ф. Купреянов и городской голова Н.И. Малышев положили закладные кирпичи с четырех сторон. Кладка фундамента памятника была закончена в течение месяца.
На фундамент пошло более 100 тыс. кирпичей. Обтесанные камни и гранитная колонна памятника были доставлены в Кострому 19 сентября 1843 г.[20]
Строительство памятника затягивалось. Гранитная колонна несколько лет лежала на Сусанинской площади в специально устроенных лесах и подпорках из сложенных в клетки бревен с вырубами, скрепленных железом и деревянными шипами[21].
В 1846 г. костромской помощник губернского архитектора освидетельствовал леса, подмостки и подпорки при строительстве памятника и нашел все в удовлетворительном состоянии: «Устройство лесов на Сусанинской площади, на коих лежит гранитная колонна, мною освидетельствована, и хоть есть незначительная в них наклонность, но это произошло еще при начале от неправильного положения на место колонны. Опасности же к разрушению лесов никакой не предвидится, и в подставках гнилости никакой нет. Да и самая колонна основана более на сложенных в клетки бревнах, кои скреплены железом, деревянными шипами и вырубами в бревнах. Помощник архитектора Малинин»[22].
Бронзовые фигуры прибыли в Кострому 4 августа 1847 г.[23].
Но уже осенью на Кострому обрушилось страшное бедствие – пожар, уничтоживший многие городские постройки. Пострадали жилые дома, церкви, монастыри, казенные здания. И жителям города, и его властям стало не до постройки памятника.
Лишь к 30 июня 1850 г. были изготовлены и установлены чугунные решетки, покрашенные под бронзу. Внутрь ограды можно было войти через чугунную калитку. Оплата работы за изготовление ограды составила 982 рубля серебром[24].
В августе 1850 г. все работы по отделке памятника были закончены. Памятник от любопытных глаз был укрыт, вероятно, чем-то вроде деревянного короба.
Открытие памятника состоялось без участия В.И. Демут-Малиновского, так как скульптора к этому времени уже не было в живых.
Стоимость всех работ составила 43543 рубля 23¾ копейки. Высота памятника от основания – 21 аршин; вес – 17000 пуд, а с фундаментом – до 140000 пуд.
Открытие памятника Михаилу Феодоровичу и Сусанину решено было соединить с празднованием дня чудотворной Феодоровской иконы Божией Матери, установленным в память избрания Михаила Феодоровича на царство, то есть 14 марта 1851 г.
Объявление об открытии разместили в газете «Костромские губернские ведомости» в номере от 17 февраля 1851 г., почти за месяц до открытия. Сделано это было, вероятно, за тем, чтобы успели приехать дворяне из дальних мест губернии.
14 марта 1851 г. в половине десятого утра в присутствии костромского губернатора Ивана Васильевича Каменского, костромского губернского предводителя дворянства Федора Федоровича Чагина, ярославского губернского предводителя дворянства А.А. Волкова, военных и гражданских чиновников, дворян, купечества, потомков Сусанина – коробовских белопашцев и других совершена была в соборе епископом Костромским и Галичским Леонидом (Зарецким) литургия. В каком именно соборе прошла литургия, неизвестно. Вероятно, в зимнем Богоявленском храме.
После литургии состоялся крестный ход с чудотворной Феодоровской иконой. При появлении церковных хоругвей, батальон внутренней стражи 3‑го учебного Карабинерного полкаи жандармская команда, присутствовавшие на литургии, отдали честь и, в конце духовной процессии, двинулись церемониальным маршем к Сусанинской площади. Крестный ход сопровождался военными музыкантами. 3‑й Учебный Карабинерный полк был расквартирован в Ярославле, и прибыл, скорее всего, сопровождая ярославского губернатора.
Около памятника батальон был выстроен с трех сторон «покоем». Перед открытой стороной, обращенной к Волге, остановился крестный ход и лица его сопровождавшие. Вся площадь, крыши гостиных дворов и других зданий, балконы, окна были залиты народом, которого собралось более 30 000 человек. Когда войска построились по данному губернатором знаку, покровы памятника упали и «взору изумленных зрителей предстал величественный памятник, на четыреугольном гранитном пьедестале, обнесенном чугунной решеткою, с гранитной на нем колонною, наверху которой бронзовый бюст юноши – царя Михаила Феодоровича, поразительно сходный с портретом. У подножия ее – молящийся Сусанин, вылитый из бронзы, а справой – родословная и две грамотыпотомству его всемилостивейше дарованные.
В барельефе, на лицевой стороне пьедестала – последний момент смерти Сусанина, чрез спасения Михаила, Богом избранного, спасающего счастье целой России и себе созидающий памятник бессмертия. (…) В позе Сусанина весьма много чистого русского типа: на лице его отражаются благочестие и кротость, он, коленопреклоненный, погрузился в молитву. (…)»[25]. (Воспоминания о путешествиях высочайших особ благополучно царствующего Дома Романовых в пределах Костромской губернии в XVII, XVIII и текущем столетиях».
Войска отдали памятнику честь, а все присутствовавшие закричали «Ура». После этого начался молебен с водосвятием. Преосвященным Леонидом была сказана речь о величии подвига Сусанина и высоком значении его жертвы для потомства. После речи началась панихида за упокой души Михаила Феодоровича и Ивана Сусанина.
По окончании духовной церемонии крестный ход возвратился в собор, музыканты заиграли гимн «Боже, царя храни!». Устроены были два обеденных стола. Один был приготовлен для потомков Сусанина, коробовских белопашцев, другой – для костромского дворянства. Вечером город был иллюминирован, подсвечен был и сам памятник.
Вот еще одно описание: «Памятник (…) представляет колонну смешанного стиля – полудорийского и отчасти флорентийского (эпохи возрождения) с капителью и цоколем, свойственным этим стилям. Над капителью высится грудной бюст царя Михаила Феодоровича в шапке Мономаха и в бармах. Золоченый крест на груди бюста ярко выделяется на его фоне. На лицевой, средней части колонны гербы: государственный и прежний Костромы: щит, разделенный на четыре части (в первой из них – золотой крест, а в четвертой – серебряный полумесяц, обращенный вниз); и скрещенные сабли внизу. Колонна покоится на довольно массивном пьедестале (…). У цоколя колонны – коленопреклоненная, выразительно вылитая, статуя Сусанина в крестьянском костюме. Лицо и поза фигуры дышит выражением молитвы и самопожертвования. Один только барельеф украшает медальон пьедестала с лицевой стороны памятника (…) – смерть Сусанина. На оборотной стороне пьедестала высеченная позолоченная надпись: «За Веру, Царя и Отечество живот свой положившему поселянину Ивану Сусанину благодарная Россия». На правом медальоне – «1851». Монумент (…) окаймлен фигурной, вылитой и бронзированной решеткой, орнаментированной государственными гербами (орлами) и древнерусскими бердышами. И четыре (…) чугунных фонарных столба у краев решетки дополняют ансамбль монумента»[26].
Более шестидесяти семи лет памятник царю Михаилу Феодоровичу и поселянину Ивану Сусанину украшал центральную площадь Костромы.
5 сентября 1918 г. состоялось коллегиальное совещание Костромского горисполкома, на котором руководство города обсуждало вопрос «об уничтожении памятника Сусанину». Убрать фигуры с памятника в кратчайший срок было предписано окружным военным комиссаром Аркадьевым. На совещании в исполкоме присутствовал костромской архитектор Николай Иванович Горлицын, которому было поручено «сделать в комиссии свое предложение о снятии фигур и колонны». Работы по «уборке памятника» планировалось начать на следующий день. О сохранении бюста Михаила Феодоровича и фигуры Ивана Сусанина речь не шла. Предполагалась возможность использования колонны под памятник Григорию Алексеевичу Симановскому (погибшему в 1918 г. при подавлении Ярославского мятежа), постамента – под «трибуну революции»[27].
9 сентября 1918 г. горисполкомом был принято решение о переименовании Сусанинской площади в площадь Революции и установлении на месте «бывшего Сусанинского памятника» «Трибуны Революции» [28].
Был объявлен конкурс по созданию трибуны-памятника. В результате, и постамент, и стоявшая еще на нем гранитная колонна послужили основанием для сооружения деревянной четырехгранной постройки, украшенной портретами вождей мирового пролетариата Карла Маркса и В.И. Ленина и немецких социал-демократов Августа Бебеля и Фердинанда Лассаля[29]. Постамент был затянут материей, которая периодически рвалась и обнажала оставшуюся на нем выбитую надпись «За Царя, спасителя Веры и Царства …».
Вокруг пьедестала устраивалась деревянная трибуна. Она видна не на всех фотографиях того времени. Возможно, ее периодически сооружали и разбирали. Со временем обветшало деревянное одеяние, скрывавшее постамент и колонну.
В 1928 г. горисполком принял решение убрать колонну с площади. К счастью, ее не разбили, как спустя несколько лет гранитный постамент. Ее зарыли в землю здесь же, на площади, в пределах чугунной ограды[30].
В середине XX века при реконструкции площади Революции колонна была выкопана и увезена на территорию Треста зеленого хозяйства и благоустройства города Костромы, где ее обнаружили в 1972 г. при производстве дорожных работ. По распоряжению главного инженера горкомхоза Бориса Константиновича Коробова этот сохранившийся фрагмент памятника был перевезен на территорию дорожно-строительного участка, располагавшегося на ул. Сутырина.
17 апреля 1992 г. по предложению епископа Костромского и Галичского Александра (Могилева) постановлением главы администрации г. Костромы Б.К. Коробова площадь Революции вновь обрела имя Сусанинской[31].
В мае 1996 г. колонна была возвращена на площадь и положена на специальном постаменте. Рядом была размещена фотография памятника работы Демут-Малиновского. В 2000‑х гг. «за счет средств благотворителей Фондом 400-летия Дома Романовых» проводились работы по восстановлению исторического облика площади и памятника, когда-то украшавшего ее.
27 марта (по старому стилю 14) 2007 г. в костромском Ипатьевском монастыре были представлены масштабные модели скульптур памятника, изготовленные по фотографиям и обмерам, скульптором Владимиром Зайцевым. Над восстановлением барельефа со сценой гибели Ивана Сусанина работал художник Сергей Новиков. В июне того же года архиепископом Костромским и Галичским Александром была освящена закладка фундамента памятника.
В течение 2007 г. трестом «Спецстроймеханизация» были установлены 25 буронабивных свай диаметром 0,5 м и длиной 7 м и ростверк (верхняя часть свайного фундамента) объемом 100 м3 бетона. В августе торжественно открыта трехгранная стела, на всех сторонах которой была помещена фотография памятника начала XX века.
По заказу «Фонда 400-летия Дома Романовых» на Костромском литейном заводе был отлит бюст Михаила Романова по гипсовой модели, выполненной скульптором В. Зайцевым в масштабе 1:3. Скульптор продолжал работу над восстановлением бюста Михаила Романова в полном размере (2,85 м).
Но, работы по восстановлению памятника не были завершены. Стелу и гранитную колонну с Сусанинской площади убрали. С 2013 г. она хранилась на частной территории (у Б.К. Коробова)[32].
3 ноября 2025 г. колонна была перевезена на территорию Костромского кремля, где и положена на опоры.
Ковалёва Л.А
Октябрь 2025 г.
[1] Радивонов Н. Памятник Сусанину: [Историческая справка] // Костромской листок. – 1901. – 8 апреля. № 38. С. 2
[2] ГАКО (Государственный архив Костромской области). Ф. 126. Оп. 1. Д. 27. Л. 8–8 об.
[3] Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. 1649–1825. Т. III. 1689–1699. СПб: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. № 1415. С. 113–114.
[4] ГАКО. Ф. 122. Оп. б/ш. Д. 549. Л. 25–26.
[5] ГАКО. Ф. 126. Оп. 1. Д. 27. Л. 6–7.
[6] ГАКО. Ф. 126. Оп. 1. Д. 27. Л. 26.
[7] ГАКО. Ф. 129. Оп. 1. Д. 184 а. Л. 19 об.
[8] ГАКО. Ф. 122. Оп. б/ш. Д. 549. Л. 61–61 об.
[9] ГАКО. Ф. 122. Оп. б/ш. Д. 521.
[10] Известие комитета по сооружению памятника царю Михаилу Федоровичу Романову о сборе средств // Костромские губернские ведомости. – 1838. — № 41 – 44.
[11] ГАКО. Ф. 122. Оп. б/ш. Д. 549. Л. 50–51 об.
[12] ГАКО. Ф. 122. Оп. б/ш. Д. 549. Л. 56
[13] ГАКО. Ф. 122. Оп. 3. Д. 43. Л. 2–3 об. Копия.
[14] РГИА (Российский государственный исторический архив). Ф. 1263. Оп. 1, 14 июля 1842 г. ж.ст.1315 Д. 1490. Л. 237
[15] РГИА. Там же. Л. 238.
[16] РГИА. Там же. Л. 240–243 об.
[17] ГАКО. Ф. 133. Оп. 23. Д. 92. Л. 125–127.
[18] ГАКО. Ф. 133. Оп. б/ш. Д. 372. Л. 4–5
[19] ГАКО. Ф. 133. Оп. б/ш. Д. 372. Л. 10–10 об.
[20] Памятник Сусанину (Историческая справка) // Костромской листок. – 1901. – 8 апреля. – № 38. С. 2.
[21] ГАКО. Ф. 176. Оп. 1. Д.207. Л. 2.
[22] ГАКО. Ф. 176. Оп. 1. Д.207. Л. 2.
[23] Памятник Сусанину (Историческая справка) // Костромской листок. – 1901. – 8 апреля. – № 38. С. 2.
[24] ГАКО. Ф. 176. Оп. 1. Д. 342. Л. 1–2.
[25] Вознесенский Е.П. Воспоминания о путешествиях высочайших особ благополучно царствующего Дома Романовых в пределах Костромской губернии в XVII, XVIII и текущем столетиях. Кострома: Тип. Андроникова, 1859. С. 79–80.
[26] Коробицын Н.И. О сооружении памятника царю Михаилу Федоровичу и поселянину Ивану Сусанину в г. Костроме // Костромская старина. – 1897. — Вып. 4. – С. 206–207.
[27] ГАКО. Ф.Р‑7. Оп. 1. Д. 304. Л. 2–3.
[28] «Площадь Революции» // Советская газета.– 11 сентября 1918 г. С. 3.
[29] Украшение города // Советская газета. – 12 ноября 1918 г. – С. 2–3.
[30] Зонтиков Н.А. Иван Сусанин: легенды и действительность. Кострома, 1997. – С. 208.
[31] МКУ МАК (Муниципальный архив города Костромы). Ф. Р‑10. Оп. № 1. Д. 27. ЛЛ. 123.
[32] Сведения о судьбе колонны с середины XX века и о работах по восстановлению памятника извлечены из брошюры: Коробов Б.К. «Об открытии и дальнейшей судьбе памятника Ивану Сусанину – «спасителю родоначальника царствующего Дома Романовых» (историческая справка). Кострома, 2019. – 28 с.